НЕПОПУЛЯРНІ ДУМКИ

В приступі садо-мазо подивився вороже «60 минут». Україну лаяли. Радію – ворог біситься, отже все робимо правильно. Принаймі йдемо в вірному напрямку. Трохи побавило протиріччя в виступах, яке самих учасників програми ніяк не бентежило. З одного боку «ми ніяк не ліземо, не впливаємо в події на Сході України», а з іншої доки Україна не змінить свою Конституцію, та не оголосить амністію московським посіпакам «ми не дамо війні закінчитись». Якийсь експерт оголосив цифру в яку обходиться Мокшандії «невтручання» — 9 МІЛЬЙОНІВ ДОЛАРІВ НА ДЕНЬ (!) без урахування газу, що вони поставляють в обхід України до ОРДЛи, та безнадійно намагаються втюхати нам рахунки.

Окреме слово дали Медведчуку. Ведучі, розповідаючи про нього особливо наголошували, що єдиний літак, який літає між Мокшою та Україною належить саме йому. Цей голова переговорної групи відразу розповів, як він доб’ється «миру», коли стане НАШИМ президентом. «нова Конституція, позаблоковість, федералізація, свої парламенти в ОРДЛІ, свої закони, мокшанська мова офіційною, амністія, соціальні виплати бойовикам з зарахуванням їх «служби» до трудового стажу.» Він там ще багато чого наплів але в мене стався приступ нудоти, побіг до фаянсового друга. Не зміг більше слухати.

З цього виникло одне питання і одна думка.

ПИТАННЯ. Чому цей ворог України досі не за гратами? Навіщо нам такий «переговорник», який більший ворог нам ніж сотні інших ворогів? Що Пуйло відмовиться від Мінських зустрічей, якщо його кума посадять? Та не зможе! Що від Медведчука залежить звільнення полонених? Так він більше перешкоджає, ніж допомагає. Три «К» йому – конвой, кальсони, кутузка. Знешкодити як найшвидше. Досить кошмарити країну своєю діяльністю.

Тепер ДУМКА. Попереджую – те що напишу не всім сподобається.

Для початку що ми маємо на окупованій території:

— знесені мізки підлітків та дітлахів;

— вчителі, які ці мізки «зносять»;

— шахтарі, які звикли до «легких» грошей. Котрі вже ніколи не полізуть до шахти чи не підуть працювати на завод. Які зневажають людське життя і з задоволенням заберуть моє чи Ваше, якщо це принесе їм якусь користь чи задоволення. Втішає, що це «м’ясо» «зношується», деградує, спивається. Роки війни дають про себе взнаки, а замінити його не має звідки;

— зброя, набої та інше взривуче, якого вистачить на кілька європейських армій. Це «добро» залишиться, приховається, щоб «шахтарі» змогли їздити Україною та грабувати банки чи громадян;

— земля, усіяна мінами чи чимось нерозірваним. На якій задовбаються підриватися комбайнери ще років п’ятдесят-шістдесят;

— вивезені або зруйновані заводи, шахти та інше. Навіть якщо хтось захоче там щось побудувати, то це справа не одного місяця-року. Якщо «шахтарю» захочеться працювати, то він роботу фіг знайде;

— додаємо до цього постсиндром. Це про наших бійців піклуються чи намагаються піклуватись. В кожному баті є психолог. Тести, розмови таке інше. Тим не менше «дах» зносе. 570 суїцидів серед атошників, а в психлікарнях для них окремі палати. А там це «м’ясо». Використали – викинули. Я три роки воював. Коли відчув, що війни в мені стало більше, ніж звичайного людського, написав рапорт. А там нікуди більше – ти «замараний», в тебе вже руки в крові і нікуди не подінешся – шахти затоплені, порізані на брухт, заводи вивезли. Воюй, доки не здохнеш. Тому там «дах» злітає масово. В новинах звідти постійно  граната в маршрутці чи автоматна черга в магазині. Контужених, скалічених треба згадувати?;

— «відновлення справедливості». Після повернення окупованих земель думаєте, що все заспокоїться? Що сусід, на якого інший сусід написав донос і якого катували після цього не захоче помститися? Чи люди, котрі повернуться до своїх домівок (якщо вони вціліли) будуть спокійними, коли побачать люстру чи меблі в іншій квартирі поверхом нижче чи вище? Багато за що багатьом захочеться помститися. Це вил’ється в нову кров, підпали, злочини.

— інше. Цього «іншого», що не перерахував ще багато. І все не дуже веселе.

 

До чого я все це перерахував? В нас є мета – мир, відновлення цілістності країни. Не лише по Донбасу, але й по Криму (за нього окремо). Але…

ТЕПЕР КРАЩЕ НЕ ЧИТАЙТЕ.

Я не хочу, щоб ми звільнили Домбас сьогодні. І щоб завтра звільняли не хочу. І, навіть, щоб післязавтра. Краще «колись», через кілька років.

Пояснюю.

За час «після Яника» зроблено багато. Дуже багато зроблено на шляху, щоб ми стали НОРМАЛЬНОЮ країною. Хоч ідемо, іноді, не прямим шляхом, а якоюсь синусоїдою. Але йдемо і йдемо в вірному напрямку. Якби не 5% на війну, якби не покидьки на кшалт Медведчука, Йулі та опоблоківців, з-за яких цей шлях синусоїдою, а не прямий, то жили б краще, а шлях був би коротшим. Країна п’ять років тому і зараз інша. Озерніться! Є закон лавини – коли сніжинка чіпляє іншу, потім ще дві, доки з гори не посуне поток снігу. Так і в країні, що рветься до змін – рано чи пізно зміни стають невідворотніми. А їх критична маса дасть якість, яку кожен зможе побачити навколо себе і в своєму гаманцю.

Але, якщо звільнити окуповані землі завтра, то наш шлях до нормальної країни значно сповільниться, покращення нашого життя відкладеться на «пізніше». На армію нам ще довго доведеться виділяти 5% ВВП, там багато ще треба зробити. Якщо не будемо піклуватися про свою армію, то будемо піклуватися про чужу. Проходили вже це. Досить. Тож до цього тягаря, який не може собі дозволити жодна нормальна країна Європи додасться тягар відновлення тієї території, тягар повернення мізків людей з окупації до цивілізаційного. При 5% на армію ми маємо зріст економіки трохи більше 3%. На відновлення зруйнованого Донбасу піде неменше 5 % ВВП. Тобто ми знову, як при Йулі будемо в мінусах. Кожен з нас в гаманці буде мати менше, а жити краще відкладеться на пізніше.

Ми не зможемо собі дозволити, щоб ТІ вчителі, що зносили мізки дітлахам продовжували працювати вчителями – це майбутні безробітні, або малокваліфікаційна робоча сила, бо нічого іншого вони не вміють. (До справки з 1.5 мільйона переселенців до України безробіття складає 58%.). Натомість хто поїде ТУДИ, на щойно звільнену землю вчителювати? Дурних знайдеться не надто багато.

Зате звідти до нас хлине кримінал. Я перший, хто купить собі зброю в день звільнення цих земель. І сім’ї куплю. Хочу ходити містом з відчуттям хоч якоїсь безпеки.

Ті люди, з повернутими мізками, знесеними війною та мокшанською пропагандою будуть мати право голосу на рівні з нами. Кого вони нам виберуть? Риторичне питання. Які закони ті депутати захочуть нам наприймати? Та ну нах!

Згадайте перелік, що я привів на початку. Кожен з пунктів потягне нашу країну вниз. Для країни, в якої ще не має критичної маси міцності як економічної, так і політичної це буде надзвичайний стрес.

Тож моя думка така: в першу чергу дбати про себе, робити країну кращою, сильнішою. Щоб критична маса змін стала невідворотньою. Щоб поліпшення які «ось-ось» стали «вже», а наступного дня стали ще більшими. Щоб відкривалось не 200 нових підприємств за 4 роки, а по стільки кожного року. Щоб борги країни зменшились, а замість них поступово накопичувались гроші в якийсь стабілізаційний фонд на той щасливий день, коли окупована частина Донбасу звільниться.

Тож я не за те, щоб звільнити окуповану частину Донбасу як найшвидше і в жодному разі не «будь якою ціною», а за те, щоб звільнити лише тоді, коли ми будемо до цього достатньо готові.

 

Віталій Запека

Мої романи можливо купити тут:  https://booxters.com/authors/vitaliy-zapeka

Сайт: http://zapeka.com/

 

Военно-сатирический роман «Герои, херои и не очень»

Повністю роман за посиланням: https://booxters.com/books/geroi-heroi-i-ne-ochen

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРЕДОК

 

ГЛАВА 1

 

Ранним утром, вернее не совсем ранним по простому человеческому понятию, но по чиновничьему разумению, ранним считается утро от открытия конторы и примерно до времени, которое постепенно переходит в «за час до обеда». Именно в этот, тяжелый для любого конторского служащего промежуток времени, к безвкусному двухэтажному зданию подошел неприметного вида человек. Мимо такого пройдешь и не вспомнишь — был только что тебе пешеход навстречу или нет.  В пивбарах подобного народу столько, что среди иных просто не отличишь — пивное брюшко, к средним годам возраста, легкое начало будущей лысины на голове и наоборот — тяжелое после перестроечное прошлое за плечами на чуть сутулой спине.

Мужчина на миг остановился перед зданием, окинул его взглядом. Затем посмотрел на двустворчатые железные ворота, ведущие во внутренний двор конторы. На обоих створках двери желтой краской гордо был намалеван тризуб. Но внимательный наблюдатель, тем более знающий, что искать и куда смотреть, увидит под ними почти незаметные отметины от торчавших на этих воротах звезд, ранее рельефами украшавшие обе створки ворот, а затем сорванные согласно смене эпох.

Человек обрадовался, распознав под зеленой краской створок ворот, эти легкие следы далекого прошлого: «Была же молодость! Сколько лет! Как я тогда!». От воспоминаний он едва не обронил слезу. Но здание, у которого он стоял, ответственность момента, к которому он неумолимо приближался, не предполагали, да что там, не побоимся сказать, не допускали слез и прочего «немужского» поведения.

Мужчина это осознавал, поэтому решительно отогнал воспоминания, расправил плечи, втянул в себя пивной животик и решительно ступил на ступеньки перед входом. «Есть еще порох в пороховнице!» — подумал он. Взглянул незаметно на свой живот, втянул в себя еще больше, как только мог — «я им покажу, как воевать надо!». После чего решительно открыл дверь, на которой мельком успел увидеть надпись: «Часи роботи військового комісаріату”. Расписание работы он не успел рассмотреть — его ноги уже шагали по небольшому вестибюлю. «Расписание они делают, — поморщился мужчина, — круглосуточно должны работать! Без перерывов на обед. Не то сейчас время! Война!».

В вестибюле он немного оттаял, легкое недовольство мгновенно забылось — помещение оказался до боли знакомым. Совершенно не изменилось «с тех времен». Лестница, ведущая вверх, на второй этаж, коридор вдоль этажа, стеклянное окошко с вырезом «для поговорить» и девушка за этим окошком с телефонной трубкой в руках. «Интересно, — подумал мужчина, — девушка та же?».

Он не стал дожидаться, когда девушка договорит по телефону, по опыту знал, что этот процесс бесконечен. Во всех конторах, без разницы, военная или гражданская, персона, которая должна встречать посетителей непременно всегда говорит по телефону. Непременно бесконечно и обязательно недовольно сморщится на наглеца, который попытается отвлечь ее от этого занятия. Только в «те времена», по которым мужчина слегка ностальгировал, телефон был стационарный с проводочком к трубке, сейчас же у девушки в руках был мобильный.

— Я даже не извиняюсь, что отвлекаю вас, милая девушка. — Мужчина по давнему опыту знал, что его лицо не поместится в окошко «для поговорить», поэтому просто подсунулся к нему поближе. — Вы меня не узнаете? Двадцать… двадцать… с лишним лет назад я тут призывался.

Вопреки всем правилам девушка за окошком не сморщилась на наглеца, ее потревожившего, как полагалось ей согласно занимаемой должности. Вместо этого она удивленно открыла рот, оборвав свой разговор на полу фразе. Некоторое время усваивала слова, долетевшие ей через дырку в окошке.

— Я говорила, что не надо было в темную вишню красица! — Недовольно произнесла она в трубку. — Меня только что старухой обозвали!.. Не знаю кто он… потом договорим.

Девушка отложила трубку телефона и снова уставилась на посетителя.

— Так это вы или не вы? — Посетитель был настойчив. — Если это вы, то я дико извиняюсь за произошедшее тогда. Водка с «Тархуном», это знаете ли, уж лучше конфетой. А не позвонил вам, потому как за два года армии, потерял телефончик. Не сердитесь, вы мне понравились. Хотя, должен отметить, вы зря так пренебрежительно к самогонке. Особенно если ее не «Тархуном» запивать. А по дембелю я Светку встретил, хотя у нас с ней ничего не получилось. Зато как она сказочно делала минет! Это да! Мастерица! Вы умеете делать минет? Знаете, некоторые девушки думают, что не умеют, а на самом деле ого! А иные думают, что «ого», а на самом деле лучше им за это дело не браться. Так вот…

— Мне всего девятнадцать! — Первый шок у девушки прошел, она еле могла вставить слова в монолог незнакомца. — Я тогда еще не родилась!

— Значит — это не вы. — Посетитель огорчился. — Извините, что обознался. Здесь с тех времен ничего не изменилось. И лестница, и окошко это, и мебель. Я уж подумал, что и девушку предыдущую оставили. Но ничего, должны быть перемены. Я, извиняюсь, на чем вы меня перебили? Случайно не помните? Воспоминания, знаете ли, нахлынули в этих стенах. Меня тогда три дня забирали в армию, каждый вечер отпускали домой, как местного, а утром меня друзья назад приносили. Потому как, я сам уже не мог идти. Тогда в буфете из напитков только «Тархун» продавался, зеленый такой, знаете? Я до сих по его не пью. Потому как, хоть с водкой, хоть с самогоном — никаких шансов поправить здоровье. Уж лучше конфетой. Конечно хороший закусь гораздо лучше, это я вам ответственно говорю. Но мы тогда молодые… Читать далее «Военно-сатирический роман «Герои, херои и не очень»»

СИНОПСИС ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО РОМАНА «АБСУРД»

 

Роман «Абсурд» предназначен для думающего читателя.

Главный герой Алекс (недавний выпускник университета), имеющий приглашения на работу в солидные компании оказывается в тюрьме по неизвестной ему причине. Адвокат добивается рассмотрения его дела в Главном зале Верховного суда Высшей Справедливости, где по традиции выносятся только смертные приговоры.

На первом заседании суда выясняется, что Алекса судят за мысли, которые он якобы подумал некоторое время назад. Текст «мыслей» находится в запечатанном конверте, который в ходе судебного процесса сжигают, не читая. Прокурор требует для Алекса пожизненного заключения. Адвокат – расстрел.

Любимая девушка Алекса выступает на стороне обвинения: «Я думала, что мы поженимся, а он сбежал в тюрьму. Подлец, однозначно подлец».

В ходе судебных заседаний меняются адвокаты и прокуроры. Постепенно требования наказания за «мысли» Алекса меняются с расстрела на сожжение на костре.

Процесс становится очень популярным в обществе. Прошения Алекса и ходатайства продаются тюремщиками на аукционах. Его слова, изречения печатают на плакатах, футболках. Он становится символом.

Алексу удается убежать из тюрьмы. В мимолетных встречах с людьми на свободе выясняется, что многие мечтают сгореть с ним на костре.

Алекс некоторое время живет у городской свалки. Он собирает газеты, книги. Изучает. Начинает понимать почему и когда его страна сошла с ума. На свалке Алекс ощущает себя счастливым.

Он возвращается к людям рассказать о своих выводах. Но его находят нанятые адвокатом преступники. Алекс приходит в себя в ванной своего нового адвоката, которая мечтает «быть вместе». Алекса буквально насилуют, а затем снова возвращают в тюрьму.

Постепенно одним из влияющих факторов на суде становятся медиа.

На последующих заседаниях суда идут споры с кем гореть Алексу на костре – с бывшей невестой, с новым адвокатом, с троицей случайных знакомых, прокурором или с женщиной-судьей.

Алексу дают «последнее слово». Он не хочет жить в сошедшем с ума обществе. Просит себя сжечь, но только его одного.

В романе один за другим возникают абсурдные ситуации. Все переворачивается с ног на голову. Отношение общества к главному герою трансформируется от ненависти до восхищения и наоборот. Сам Главный герой меняется от наивного и беззащитного, до понимающего происходящее в его процессе и стране больше других.

https://booxters.com/books/absurd

 

 

430 МЕТРОВ

Дебальцевский плацдарм, с. Ольховатка, 9 ноября 2014 года

       Реальная история, собранная по крупицам из рассказов бойцов батальона «Полтава». О мужественных людях, защищающих нашу Украину в самых тяжелых условиях. Сколько еще таких и подобных случаев остаются неизвестными…

 На тот момент я еще не служил в батальоне, не участвовал в этих событиях, хотя рассказ написан от моего имени как непосредственного участника. Не приписываю себе лишнего. Все описанное реально происходило во время обстрела нашей позиции, длившегося 56 минут. Об этих минутах книгу надо написать. Но, наверное, не с моим талантом.

 ****************

Бежать в бронике тяжело. Бежать в бронике с оружием и двойным – тройным боекомплектом еще тяжелее. А если добавить к вышеперечисленному, что у нас на плечах доски с раненым Серёгой? И что из нас нет ни одного, не офигевшего от обстрела. А Тагил и Спикер откровенно контуженные. Только Спикер вроде чуть меньше — нету крови из ушей. Хоть и бежит, как робот, но осмысленные движения проявляются: еще только-только отбежали от своей позиции, как он, увидев чей-то улетевший от разрыва автомат, подхватил его и закинул себе за спину.

Бежал Спикер рядом с Тагилом, на подмене. Если Тагила несло в сторону, подправлял его. Впрочем, кажется, я переоценил легкость его контузии: увидев две валяющиеся «мухи», Спикер подобрал и их. Значит, серьёзно контуженный, хоть и нету крови из ушей. И так нам тяжело (не бег, а трусца какая-то, да и та метров через пятьдесят незаметно перешла на просто торопливый шаг), а он такую тяжесть подобрал!

И это очень плохо, что перестали бежать. Позиция продолжала обстреливаться. Чем быстрее мы окажемся от нее подальше, тем лучше нам всем, и особенно раненому Серёге. Обстреливают своеобразно — «градина», несколько мин. Затем снова «градина». Не залпами, а одиночными. Корректировщик у них — «крассава!» — ложат точно… Наша позиция — в хлам. Блиндаж «Новороссия» для пленных не сильно маскировался. От него — ничего, только яма заваленная и бревна по сторонам. Жаль, там сейчас сепаров и русских не было — предыдущих отдали «куда надо», а на очередную зачистку окрестностей должны были вот-вот выехать. Так бы — свои своих. И всем меньше мороки. Не сложилось. Вооружились, упаковались и тут началось.

«Градину» не слышно, только уже когда совсем рядом, когда почти над тобой, слышен звук раздвигаемого воздуха. Кто-то крикнул, предупреждая. Читать далее «430 МЕТРОВ»

СЛИШКОМ МНОГО ВОЙНЫ

Интернет разрывается.  Гибель деток с Кемерова. Призывают сочувствовать. Призывают помочь, правда не объясняют как помочь погибшим.           Прислушиваюсь к себе. Не чувствую ничего. Не сочувствую. На четвертом году войны привык, что если в Параше что-то плохо – радоваться надо или, как максимум, оставаться равнодушным.
Вспоминаю первый случай, когда я на войне близко столкнулся с гибелью ребенка. Село Кряковка, Луганской области. Один сельсовет с Трехизбенкой. Русские «немножко» кошмарили местных жителей. Градами. До наших позиций больше километров. Не ошибается так артиллерия сейчас. Намеренно по мирным жителям стреляли. Семья из бабушки, мамы и девочки Читать далее «СЛИШКОМ МНОГО ВОЙНЫ»